Цветы в Пустоте - Страница 102

102

　　 Аргза поморщился, но Конрад, к его неудовольствию, не повёл и бровью.

　　 — Я склонен поддержать эту прогрессивную барышню в затее её, — заявил Трокс, и получил в награду ещё один кокетливый взгляд, уже более долгий и внимательный. — Звёзды свободы объединили нас, и будет весьма символично, если мы отдадим этим звёздам дань уважения. Люди склонны доверять громким прозвищам.

　　 Аргза фыркнул, Хенна посмотрела на него с вызовом, словно бы напоминая, что уж ему-то точно не светит ни громкое прозвище, ни звание члена Альянса. Он в ответ показал ей средний палец и ухмыльнулся.

　　 "Нахуй", — послал он её беззвучно, одними губами.

　　 Янтарные глаза её вспыхнули азартом ещё ярче.

　　 "Приглашаешь?" — отозвалась она так же беззвучно, явно веселясь.

　　 Он оглядел её с преувеличенной задумчивостью, нарочито медленно, и хмыкнул.

　　 "Да", — заключил он.

　　 Хенна расхохоталась и покачала головой, возвращаясь к обсуждению и не отвечая.

　　 — Мне тоже нравится эта идея! — Айлин хлопнула в ладоши и растолкала Рональда, который, очнувшись, тоже уныло закивал. — Зодиак знают очень многие, и это покажет наше уважение к традициям прошлого! И мистер Трокс прав: люди любят громкие прозвища и разные символы!

　　 — Решайте сами, — вынес вердикт Чёрный Овен. — Мне плевать. От вас требуется хорошо драться и работать сообща, чтобы не позорить Альянс. Как вы будете зваться — это ваше дело. И, Стрелок, не думай, что можешь бросить нож мне между лопаток и этим решить все свои проблемы с нежеланием подчиняться. Я сказал — вопросы лидерства можем обсудить лично.

　　 — Пижон, — процедил Аргза ещё более недовольно.

　　 Конрад сидел к Стрелку в пол-оборота, даже не глядя на него, а Стрелок не совершил вроде бы ни одного подозрительного движения, не шевельнулся почти, да и по глазам его вряд ли можно было что-либо сказать, потому что этих глаз никто и никогда не видел — и всё равно Конрад каким-то неведомым образом угадал его намерение, потому что тот не стал язвить и отпираться, а только полюбопытствовал:

　　 — Почему именно между лопаток? Может, я собирался выколоть тебе глаз?

　　 — Ты бы не стал метить мне в глаз, потому что знаешь, что я бы заметил движение, и тогда тебе бы сильно не поздоровилось после, даже если бы в каком-нибудь невероятном случае это завершилось успехом, поэтому ты не стал бы так рисковать.

　　 — Пижон, — повторил Стрелок мысль Аргзы, только громче.

　　 Первый день собрания Альянса пиратов можно было считать вполне успешным.

　　 ***

　　 Сильвенио вновь открыл глаза, когда Аргза прервался, обдумывая, какой эпизод своей истории рассказать дальше. Иней теперь оседал и на ресницах варвара, руки его холодели всё стремительнее, но возле сердца тепло всё ещё сохранялось — значит, пока можно не волноваться. У Сильвенио, правда, было фактически три одеяла, и ещё он пригрелся у груди варвара, а у Аргзы одеяло было только одно, да и тем он делился с замёрзшим и не дающим никакого тепла помощником, но его горячая кровь, его мощное сердце не позволяли холоду вгрызаться в тело пирата так же легко, как в тщедушное тело эрландеранца. И сонливость одолевала первого в результате явно меньше.

　　 — Я так понял, — нарушил Сильвенио недолгую тишину. — Что остальные члены Альянса впоследствии всё-таки выбрали себе знак Зодиака согласно своим предпочтениям. Я могу понять, на чём основывался выбор сэра Сайго и сэра Эйритема — на стиле боя и некоторых особенностях родины каждого. Могу понять, почему леди Айлин стала позже Жемчужной Девой. Леди Юнбе, наверное, прозвище дали остальные генералы. Сэру Рональду, скорее всего, уже не из чего было выбирать, и он согласился взять не особенно грозное и невыразительное прозвище "Рак". Но… почему сэр Друм так и остался Юпитером?

　　 Аргза издал довольный смешок, как будто в последнем была его заслуга.

　　 — О, тебе это точно понравится, не сомневаюсь. Я спросил его о том же на втором собрании Альянса, когда все остальные сомневавшиеся объявили свои клички. И знаешь, что он ответил? Он сказал, что выбрал себе знак Тельца, и объяснил это какой-то древней байкой про Зевса, превратившегося однажды в быка. Как он там ещё добавил? А, да: "Что позволено Юпитеру, то не позволено быку". Я поржал от души, а у Конрада было такое лицо, будто он в который раз искренне пожалел, что вообще решился собрать вокруг себя этот балаган. Это правда было ужасно смешно: тоже мне, возомнил себя богом.

　　 Сильвенио кивнул, принимая к сведению. Они помолчали ещё какое-то время, пока Сильвенио вновь не нарушил молчание первым:

　　 — Эта звезда перед нами… а ведь она умирает… Я слышу её голос, и это так удивительно — и в то же время так печально. Она… плачет. И звуки такие… странные. Как будто стая китов или дельфинов затонула где-то в её глубине.

　　 — Хм, дело совсем плохо, как я погляжу. У тебя от холода бред не начался? Нет? Ну ладно, ладно, не смотри на меня так укоризненно в отражение на стекле — претендуешь, что слышишь голос скопления неодушевлённого газа — пожалуйста, я не против.

　　 — Этот белый гигант не совсем…

　　 — Да и вообще, долго эта грёбаная звезда подыхать собралась?

　　 Усталый вздох.

　　 — Думаю, это займёт по меньшей мере столетие, сир.

　　 — А быстрее она подыхать не может, случайно? Было бы крайне любезно с её стороны поторопиться и подарить этим жизнь нам. Людям жизнь, в конце концов, нужнее.

　　 Проворчав это, Аргза снова умолк, а Сильвенио подумал, что и впредь не стоит делиться с ним дальнейшими мыслями о красоте каждого явления — даже умирающей холодной звезды — во Вселенной. Вряд ли Аргза когда-нибудь сможет оценить то же, что ценит он, но почему-то в данный момент это знание печалило Сильвенио не слишком сильно. Да и потом, вряд ли у них вообще будет это "когда-нибудь".

102